Home » Здоровье » Коварство гепатита C: прививки нет, лечение есть

Коварство гепатита C: прививки нет, лечение есть

За период пандемии лечение и диагностика многих заболеваний отошли на второй план. В том числе гепатита С, которым в нашей стране, по экспертным оценкам, может быть заражено от 3 до 5 миллионов человек. И хотя в последние пару лет выявлять таких пациентов стали еще меньше, они никуда не делись и нуждаются в наблюдении и лечении. Хорошая новость: в конце прошлого года приняты новые клинические рекомендации по лечению таких пациентов, в которых полностью исключается использование устаревших и токсичных препаратов (т.н. интерфероновых схем). Плохая новость: по оценкам главного инфекциониста Санкт-Петербурга Константина Жданова, современные схемы лечения получают ежегодно не более 4% нуждающихся пациентов.

Вирусный гепатит С относится к числу основных биологических угроз наряду с ВИЧ и туберкулезом и является, по данным Всемирной организации здравоохранения, «бомбой замедленного действия». Врачи называют его «ласковым убийцей» за способность развиваться бессимптомно на протяжении многих лет и даже десятилетий. Часто диагностируют заболевание уже на стадии цирроза печени. В лучшем случае его обнаруживают случайно, например, перед плановой операцией в стационаре, во время беременности или перед донацией крови. Увы, диагностика на гепатит С в диспансеризацию пока не входит.

Прививки от гепатита С не существует. Однако это одна из немногих хронических вирусных инфекций на земле, против которой существует лечение. Лекарства из группы препаратов прямого противовирусного действия полностью выводят вирус из организма. До них во всем мире широко применялись схемы на основе интерферонов, которые помогали не во всех случаях, но при этом сопровождались очень тяжелыми побочными эффектами, из-за чего многие пациенты отказывались от лечения. Но с появлением лечения появился и шанс победить гепатит С. В 2016 году Всемирная организация здравоохранения поставила задачу элиминировать (обнулить) этот вирус на всей планете, то есть вылечить 90% пациентов с хроническим гепатитом С, к 2030 году, снизив смертность на 65%.

Однако чем ближе срок элиминации, тем менее достижимой кажется цель. К тому же пандемия создала новые проблемы, которых никто не ждал. По данным международных наблюдений, задержка программ элиминации вирусного гепатита С на один год (из-за COVID-19) может способствовать значительному снижению числа новых диагнозов и старта лечения, что приведет к 72 тыс. дополнительных смертей от гепатита С, в основном в странах с высоким уровнем доходов. К тому же и сам COVID-19 представляет особую опасность для пациентов с гепатитами: пациенты с продвинутой стадией болезни печени имеют повышенный уровень смертности от COVID-19 и повышенную скорость ухудшения функции печени.

Как рассказывает главный внештатный специалист Минздрава Самарской области по инфекционным болезням, доцент кафедры инфекционных болезней СамГМУ Елена Стребкова, из-за пандемии и в России, и во всем мире многие программы в области здравоохранения затормозились: «И тем не менее в декабре 2021 года у нас

приняты новые рекомендации по лечению гепатита С, согласно им в стране полностью отказались от интерфероновой терапии, деньги из бюджетов на нее больше не выделяются. Теперь для пациентов должны закупаться препараты прямого противовирусного действия. Они, конечно, дороже, но зато пациентам не нужно проводить постоянный мониторинг показателей здоровья, как при лечении интерфероновыми схемами. Проблема в том, что в стране нет федерального регистра пациентов, поэтому возникают проблемы с финансированием лекарственного обеспечения, которое сегодня полностью лежит на регионах».

Переход на безинтерфероновые схемы лечения наши врачи оценивают как долгожданный шаг, однако от развитых стран мы по-прежнему отстаем. Международные стандарты предусматривают пангенотипные схемы лечения (универсальными препаратами, действующими сразу на все генотипы вируса, которых 6, и предполагающими, как правило, короткий курс лечения). У нас в связи с бюджетными возможностями широко применяются генотип-специфические схемы, перед назначением которых нужно определить генотип вируса. Впрочем, нам не до жиру. Сегодня до конца не ясно, сохранятся ли поставки в страну необходимых лекарств для лечения вируса гепатита С и что будет с ценами на них. По словам Елены Стребковой, поскольку эти лекарства включены у нас в список жизненно важных и необходимых, цены на них пока остаются стабильными: «Надеемся, что дефицита не будет. Препараты уже закуплены, наращивается отечественное производство. Производство некоторых локализовано в России. Пока препаратов достаточно, что будет дальше, мы не знаем».

Тем временем начальник кафедры инфекционных болезней Военно-медицинской академии имени С.М.Кирова, главный внештатный инфекционист Комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга, член-корреспондент РАН, профессор Константин Жданов отмечает, что сегодня зависимость России от импорта препаратов для лечения гепатита С составляет 70–80%. Даже локализованные у нас производства чаще всего предполагают лишь стадию упаковки: «При этом до сих пор больше 50% пациентов в нашей стране лечатся так называемыми индийскими препаратами неизвестного происхождения. Никто не знает, проходили ли они клинические исследования, где их изготавливают. Но эти «пиратские» лекарства стоят значительно дешевле, многих это прельщает — и люди теряют время».

Если говорить об элиминации вируса, то у нас ее проводят постепенно, начиная с уязвимых групп. Санкт-Петербург стал первым в России регионом, который в 2019 году объявил о планах вылечить от гепатита С всех детей старше 12 лет. И к концу прошлого года цель была достигнута. Теперь в планах обеспечение бесплатными современными безинтерфероновыми препаратами всех медицинских работников, пациентов с онкогематологическими заболеваниями и сахарным диабетом, а также детей в возрасте от трех лет. А в Самарской области начали с пациентов, инфицированных одновременно гепатитом С и ВИЧ. «Потом пошли в самую незащищенную и уязвимую группу, это дети. Мы в прошлом году пролечили всех подростков Самарской области от 12 до 18 лет, именно на них тогда были выделены первые деньги из регионального бюджета. Сейчас мы знаем, что зарегистрирована детская форма, поэтому мы собираем пул детей, которые могут быть пролечены, — рассказывает Елена Стребкова. — Следующими станут пациенты на гемодиализе (это наследие прошлых времен, когда люди заражались из-за отсутствия одноразового инструмента)».

Многие врачи считают, что в приоритеты необходимо включить и молодых пациентов, которые хотят вступить в брак и завести детей, но болезнь мешает им это сделать. Кроме того, во многих регионах в приоритетные группы включены медработники, инвалиды, пациенты с гемофилией, с продвинутыми стадиями фиброза печени, онкогематологическими диагнозами, беременные. Хотя, согласно клиническим рекомендациям, лечение должны получать все, у кого выявлена активная репликация вируса.

Еще одна проблема: в пандемию количество вновь выявленных пациентов с гепатитом С упало более чем вдвое (с 35 до 16 на 100 тысяч населения). «За два года пандемии почти не было обращений и выявлений, но мы понимаем, что это «отложенный спрос», и при выходе из пандемии мы увидим повышение заболеваемости и обращаемости. Пострадало и диспансерное наблюдение, ведь все врачи занимались ликвидацией пандемии, а мы должны вызывать наших пациентов на осмотры два раза в год», — рассказывает доктор Стребкова.

Как рассказывает профессор Константин Жданов, из-за пандемии, которая спровоцировала задержку в тестировании, за год не было выявлено порядка миллиона пациентов с гепатитом С по всему миру. Елена Стребкова считает, что то, что диагностика на гепатит С не включена в диспансеризацию, возможно, в нынешней ситуации и к лучшему: «Может быть, это пока и правильно, у нас в каждом регионе достаточно большие листы ожидания, по 5–6 тысяч человек, которых нам надо пролечить. Сейчас мы усилия направили на лечение этой когорты пациентов. Если включить тестирование на гепатит С в диспансеризацию, мы получим огромное количество больных, с которым мы пока еще не справимся. Поэтому будут поэтапные усилия, сейчас надо пролечить всех тех, кто уже состоит на учете, а затем расширять скрининг, как это происходит везде. За границей врачи уже ищут своих пациентов, разыскивают в тюрьмах, в других местах, у нас пока этого нет. Мы очень надеемся на федеральный регистр, с его введением вся эта система унифицируется, все случаи будут фиксироваться, это даст возможность приблизиться к пониманию истинной распространенности гепатита С».

Профессор Жданов подчеркивает, что в России все-таки все не так уж плохо с выявлением пациентов с гепатитом С, но есть проблемы с их лечением, многие пациенты ждут терапии годами: «Из выявленных пациентов сегодня не более 3–4% ежегодно получают терапию. Сегодня задача по лекарственному обеспечению таких пациентов лежит на регионах: либо через ОМС, либо с помощью региональных программ. В нашем городе на учете состоит примерно 50 тысяч инфицированных, из которых в терапии нуждается около 70%, но получают ее ежегодно 500–600 человек, в этом году — около 1000. Американцы, например, используют только пангенотипные схемы, но мы не можем так поступать, у нас нет денег на всех, генотипспецифическая схема дешевле и позволяет пролечить больше людей, поэтому мы используем и ее, и пангенотипную».

Константин Жданов отмечает, что тяжелых больных с хроническим гепатитом С не более 20%, они должны лечиться в специализированных центрах. А с остальными вполне могут справиться врачи в районных поликлиниках. Другое дело, что сегодня многие инфекционисты отвлечены на борьбу с ковидом, поэтому необходимо обучить терапевтов лечить пациентов с вирусными гепатитами. «Если мы всю страну научили лечить коронавирусную инфекцию, неужели мы не научим врачей лечить гепатит С?» — говорит профессор Жданов.

Кстати! Об этом редко говорят, но нормативный акт «Об утверждении санитарных правил и норм СанПиН 3.3686-21 «Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней» от 21.01.2021 №4» предусматривает обязательное тестирование всех больных с неинфекционными хроническими заболеваниями на антитела к вирусу гепатита С. Это связано с тем, что хронический гепатит С увеличивает риски развития и осложнений при различных неинфекционных заболеваниях, включая сердечно-сосудистые, иммунологические, онкологические и многие другие.

Источник

Add a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.